Сначала смена ее гардероба немного шокировала профессора Брейсфилда, но когда дочь объяснила все преимущества такой удобной одежды, ему пришлось согласиться с ней. Единственное, что его все-таки смущало, это то, что мужская одежда слишком подчеркивала достоинства ее стройной фигуры.

— Так ты выглядишь очень, м-м-м, очень женственно, — немного поколебавшись, признал он.

— Но я же женщина, папа! — рассмеялась в ответ Бетани.

— Но зачем выставлять это на всеобщее обозрение? — Брейсфилд поправил непослушную прядь, выбившуюся из ее пучка, и ласково улыбнулся дочери. — Я не хочу, чтобы какой-нибудь удалец, увидев эту красоту, похитил тебя у меня, — добавил он наигранно-шутливым тоном, маскирующим искреннюю тревогу. Однако, заметив выражение боли в глазах дочери, торопливо добавил: — Прости, Бетани. Кажется, я опять сказал что-то не то…

— Дело не в тебе, а во мне, — улыбнулась она и пожала плечами. — Мне не следовало так переживать из-за того, что сделал Стивен. В конце концов, не все люди такие, как он. Нельзя же жить, постоянно ощущая себя ущербной.

Правда, это легче было сказать, чем сделать. Бетани еще некоторое время думала об этом, когда отец спустился вниз, чтобы собрать свои вещи. Бетани стояла на корме и смотрела на приближающуюся линию берега. Стивен Аверил очаровал, покорил, а затем бросил ее. И хотя все произошло уже два года назад, воспоминания об этом еще терзали ей сердце. Почему она не могла забыть его? Забыть ту боль, которую испытала, когда Стивен оставил ее стоять в одиночестве перед алтарем? Ну, здесь она, пожалуй, прибегла к метафоре, вообще-то все было не совсем так, однако теперь Бетани знала, что не следует доверять красивым мужчинам с хорошо подвешенным языком и не стесняющимся выказывать расположение к женщинам. Стивен оказал ей большую услугу, признавшись, что не может быть привязан к одной женщине. Если бы только он сказал это до того, как она влюбилась в него!