— Гиббс и его люди погибли, — продолжил Бентуорт после долгой паузы. — Люди Тейлора тоже не вернулись, хотя сам он остался жив.

— Значит, никто, кроме него, не может рассказать, что там произошло, — заключила Бетани. — Кто-нибудь может подтвердить рассказ этого Тейлора?

— К сожалению, нет. Но он много лет работал на меня, и я вполне доверяю его словам.

— Великолепно! — фыркнула Бетани. — Насколько я понимаю, вы не являетесь членом нашей экспедиции. Может быть, причина заключается в некомпетентности Тейлора?

— О, мисс Брейсфилд, мисс Брейсфилд, — укоризненно покачал головой Бентуорт. — Вы несколько сгущаете краски. То, что случилось с той экспедицией, ни в коей мере не было связано с Тейлором. Дневники, которые он представил, содержат доказательства его невиновности. Даже суд…

— Суд? — Голос Бетани зазвенел от возмущения. — Вы наняли в качестве проводника человека, который привлекался к суду? — Она говорила так громко, что на них начали обращать внимание.

Профессор Брейсфилд недовольно заерзал на своем стуле и наклонился к дочери, пытаясь успокоить ее:

— Бетани, позволь мистеру Бентуорту закончить его рассказ.

На лице профессора играла беззаботная улыбка: он собирался отправиться в экспедицию, невзирая ни на какие препятствия. Остановить его было уже невозможно.

— Я выслушаю его, — холодно согласилась Бетани, — но не более того!

Тем временем Бентуорт невозмутимо раскурил свою трубку и продолжил:

— Надеюсь, вы знаете, что в подобных случаях всегда проводится разбирательство. Тейлора тщательно допросили, и он полностью доказал свою невиновность.

— Бентуорт, послушайте, — вступил в разговор профессор, который, казалось, пропустил мимо ушей все, что говорилось до этого. — Вы знаете, что результаты раскопок должны быть отправлены в университет, который я представляю. Я понимаю, что вы можете претендовать на некоторые вероятные находки. Однако было бы справедливым заранее предупредить вас, что я хочу, нет, требую, чтобы право первооткрывателя принадлежало мне!