Мириам отвела взгляд и пожала плечами:

— Может быть, я люблю его сильнее, чем мне казалось.

— Как же, любишь ты его! — проворчал Дрейк, теряя терпение от бесконечного фиглярства своей единственной сестры. — Тебе просто нужно как-то оправдать свой отъезд.

На скулах Мириам вызывающе заалели два ярких пятна.

— Ну а если даже и так! Я не позволю этому напыщенному павлину оставить меня здесь, а самому разгуливать по Европе.

Николас потер переносицу и вздохнул:

— В таком случае скажи мне, когда ты хочешь ехать. Я распоряжусь, чтобы мой помощник занялся этим.

— Не стоить утруждать себя, дорогой брат, или обременять заботами этого мерзкого гнома, которого ты называешь своим помощником. Я все уже сделала. — Она принялась внимательно рассматривать свои отполированные ногти. — Я отплываю сегодня вечерним пароходом.

— Сегодня вечером?! Почему ты мне ничего не сказала раньше? А как же Шарлотта? Ты что, намерена тащить несчастного ребенка с собой в Европу?

Мириам поднялась из кресла и затушила сигарету в богато инкрустированной мраморной пепельнице, стоящей на маленьком столике. Николас почувствовал, что она начала нервничать. Но прежде чем он успел что-то сказать, сестра уже открыла дверь кабинета. На пороге стояла ее дочь, судорожно сжимающая ручонками крохотный чемоданчик.

— Я не намерена тащить в Европу свою дочь! — с натянутой улыбкой проговорила Мириам. — Я оставляю ее с тобой.

— Со мной?! — не поверил своим ушам Николас.

— Да, с тобой! — Она повернулась к дочери, которая смотрела на Николаса так, как будто он в любую секунду мог оторвать ей голову.

— Шарлотта, дорогая, иди к мамочке.

— Мириам, послушай… — стальным голосом начал было Николас.