Она так тихо вышла из дома, что Гаррет, занятый своим завтраком, не сразу заметил ее отсутствие. Он нагнал ее уже у калитки.

— Не уходите! — окликнул он ее.

Гаррет положил руку на девичье плечо и заставил остановиться. Она повернулась и посмотрела на него взглядом полным страдания.

— Куда вы так торопитесь? — ласково прошептал ей Гаррет.

— Мне уже пора. — Она резко дернула калитку. — Я не могу больше задерживаться. — Она дернула калитку еще сильнее, но та не поддавалась. — Заклинило... — с сожалением констатировала Килин.

— Нет, не заклинило. Она по-другому открывается. — Гаррет обхватил ее за плечи и повел обратно в дом. — Останьтесь, пока не успокоитесь. А потом я вас провожу до гостиницы.

Она отрицательно покачала головой.

— Не думаете же вы, что я отпущу вас в таком состоянии.

— Какая вам разница, в каком я состоянии? — Килин всхлипнула.

— Это вы зря, милая Килин. До сих пор я вел себя гостеприимно. Не в наших правилах бросать людей в беде.

— Оставьте, Гаррет. Вы ничем мне не обязаны. Позвольте уйти.

— Только если вы обещаете успокоиться.

Килин подчинилась. Она остановилась, распрямила плечи, сделала несколько глубоких вдохов и закрыла глаза. Постояв так некоторое время, девушка открыла их и дерзко спросила:

— И что теперь?

— Вы не расплачетесь?

— Нет.

— Килин, это нормально. Насколько мне известно, женщины иногда плачут.

— Я не собираюсь плакать, Гаррет. Я уже смотрела фильм про Лесси. Я девочка закаленная.

— Но вы потеряли маму. Я думал, у вас есть потребность выплакаться. Лучше сделать это в окружении друзей, а не в одиночестве, — пытался достучаться до странной девушки Гаррет.

— Да, я действительно расстроилась, но не по той причине, что вы думаете. Я поняла, что напрасно предприняла эту поездку. Не стоило приезжать сюда с этими новостями, — холодно проговорила Килин.