– Врешь. Ты искренне надеялась на то, что мы еще встретимся и ты сможешь без обиняков высказать мне все, что у тебя накопилось в душе. Вот он я, валяй.

– Нет, это потрясающе… Ладлоу, ты настолько уверен в собственной неотразимости?

– Что ты! На двести процентов, но дело не в этом. Ведь я же прав? Кстати, милая, раз уж ты никак не можешь начать, позволь и мне спросить – а куда это ты сбежала десять лет назад?

– Я? Сбежала?

– Ну не я же. Я был на вашем ранчо гостем. Ночным, так сказать, татем. Младым любовником и тому подобное. Каково же было мое удивление, когда, явившись в следующий раз, я не нашел моей младой подруги, лишь старец седовласый и суровый грозил мне огнестрельным карабином…

– Не ерничай. Это ты меня бросил. Использовал и бросил, потому что получил свое.

– Минуточку! Я вижу, некоторое недоразумение привело к плачевным последствиям. Я вовсе тебя не бросал, Шерилин Гейнс. Я уехал по делам, потому что, видишь ли, в некотором роде был человеком зависимым. Я же учился. Началась сессия, я помчался в альму, так сказать, матерь, предупредил декана – да-да, самого декана! – а потом кинулся назад. И напоролся на твоего папеньку, который обозвал меня растлителем, а тебя и вовсе развратной женщиной и сказал, что ты умотала в неизвестном направлении.

Шерри кусала губы и молчала, испепеляя Джо взглядом. Тот пожал плечами и подошел поближе.

– Врать не буду, в федеральный розыск я тебя не объявлял, но некоторое время искал. Потом вернулся в университет, окончил учебу, работал… Между прочим, так и не женился.

– Еще скажи, что хранил мне верность.

Глаза Джо затуманились, поплыли золотым маревом.

– Не то чтобы верность… Но вот другой такой же девочки так и не нашел.

– Такой же дуры?

– Такой же чистой, отчаянной, самозабвенной и смелой. Такой же искренней. Такой же красивой. Ты изменилась, Вишенка. Настоящая красавица.