Эл наблюдал, как девушка лавирует между столами, репортерами и ассистентами, направляясь к широким стеклянным дверям редакционной комнаты. Она шла, стуча каблучками, ее просторный английский дождевик мелькал уже где-то совсем близко к выходу. Эл откинулся на спинку вращающегося кожаного кресла, положив голову на потрепанную коричневую подушку — целых пять лет он не позволял мистеру Дэнфорту, владельцу «Бостон трибюн», заменить ее на что-то более пристойное, — и закрыл глаза. Эл знал, что, если в сообщении этой пожилой женщины — по телефону она отказалась назвать себя — была хоть крупица правды, Рафаэлла обнаружит ее. Он постоянно отпускал шутки по поводу ее «Пулитцера», но работа, которую она проделала, выследив логово неонацистов, на самом деле сильно впечатляла. Когда объявили о вручении ей премии «Пулитцер», мистер Дэнфорт тут же позвонил Элу. Спустя месяц Рафаэлла уже работала в «Трибюн». Разве можно было представить, что воинствующая банда скрывается за вывеской кондитерской на шумной торговой улице в Делавэре? Хайль, мистер Лазарь Смит! Расследование Рафаэллы подняло настоящую бурю, не затихавшую еще долгие месяцы.
Да, если в этом деле что-нибудь скрывается, она, несомненно, выяснит, что именно. Раф — цепкая натура, и, что намного важнее, у нее талант приспосабливать свои манеры, поведение и даже внешность к любой ситуации, к любому человеку, невзирая на различия и несоответствия в возрасте или общественном положении. Она выяснит, почему Фредди почти обезглавил своего отца, три раза двинул с размаху топором в грудь матери и был недалек от того, чтобы отрубить дяде обе руки.