Бостон, Массачусетс

Редакционная комната газеты

«Бостон трибюн»

Февраль, 1990 год

— Послушай, он сказал полиции, что сделал это, потому что они обращались с ним, как с… Что он там все время повторял?

— Они обращались с ним, как с дерьмом.

— Именно, с дерьмом. Думаю, он вдобавок еще и сумасшедшее дерьмо. Ладно, Эл, забудь об этом.

— Ни в коем случае, Раф. Здесь есть что-то еще, я это чувствую. — Эл задумчиво потер пальцем кончик носа. — Я хочу, чтобы ты пошла в тюрьму и поговорила с этим парнем. У тебя к этому талант, детка. Я смело могу доверить тебе выяснить, в чем тут дело. Ты ведь у нас почти гений, правда? Наш двадцатипятилетний репортер отдела расследований из Уоллингфорда, штат Делавэр? Всего два года работаешь в большой газете, а уже подхватила звездную болезнь? Уже задираешь нос?

Рафаэлла решила не поддаваться на провокацию.

— Телевизионщики и так уже достаточно покопались в этом. Мертвое дело. Будет похоже на то, что мы высасываем историю из пальца, гонимся за сенсацией.

— На самом деле телевизионщики просто орали, что парень психопат, и откопали случаи, происходившие по всей стране за последние пятьдесят лет.

— Они сделали больше: вытянули на свет дело Лиззи Борден. Эл, послушай, это паршивая история. Парень не слишком умен. Я его видела по телевизору и читала интервью с ним. За душу, конечно, берет, но больше тут нечего сказать. Все, что можно было сделать, уже сделано, и я не желаю с этим связываться. — Руки скрещены на груди, ноги слегка расставлены, подбородок задран вверх. Ловкое запугивание — у нее и в самом деле неплохо получалось, но Эла это не трогало. Он сам научил Раф некоторым из своих лучших приемов за два года, которые она провела в его владениях.