Поезд истошно завизжал тормозами, силой инерции роняя и тех, кто сумел удержаться на ногах. Паника стала всеобщей. Повыскакивали из своих купе те пассажиры, что не принимали участия в свалке у профессорской двери, но слышавшие дикие вопли. Экстренное торможение поезда подтвердило их самые худшие опасения. Кто-то закричал: «Бомба!», кто-то: «Горим!», а потом уже все членораздельные звуки потонули во всеобщей какофонии хаоса. Люди выбивали в окнах стекла, выпрыгивали прямо сквозь торчащие осколки, ранясь, пачкая в крови себя и других, от чего еще больше подстегивая панику. Проход забился моментально, обезумевшие люди топтали упавших, падали сами; кто-то пытался протиснуть в окно чемоданы, кто-то тащил в охапке визжащих, как поросята, детей.

Олег, зная, чем вызвана паника на самом деле, прекрасно понимая, что нет никакой бомбы, тем не менее машинально тоже подступился к окну. Поезд стоял посреди леса. Среди деревьев метались испуганные, обезумевшие люди. Олегу показалось, что среди темных елей промелькнула вглубь чащи фигурка в белом платье.

Паника перекинулась на соседние вагоны – оттуда тоже летели вещи, выскакивали пассажиры...

– Валера, я за ней! – крикнула супруга профессора, слезла наконец с полки и выбежала в коридор. Олег вышел из купе следом и на него сразу налетел тучный мужчина в спортивном костюме, волокущий за собой огромный чемодан на колесиках.

– Куда прешь?! – взвизгнул толстяк и бесцеремонно оттолкнул Олега прямо на бегущую следом женщину. Извинившись, он, от греха подальше, заскочил в свое купе. Женщины-соседки там уже не было. Мальчишка жался к деду, напуганному не меньше его самого.

– Что там? – спросил мужчина.

Олег молча пожал плечами. Не рассказывать же о взбесившейся девчонке, покусавшей собственного отца…

– Может, нам стоит выйти? – нервно обнял дед внука.