– Там давка сейчас, погодите немного… Да и опасности никакой нет.

– Но кричали же что-то о пожаре…

– Да нет никакого пожара!.. Но, чтобы вам было спокойней, переложите деньги и документы в карман. Мало ли…

– Я тогда и сумку достану! – подхватился мужчина. – У нас всего одна сумка, продукты уже съели…

– Да-да… – рассеянно кивнул Олег, прислушиваясь к шуму в коридоре. Судя по доносившимся голосам, паника и не думала затихать. Скорее, наоборот…

Олег, почти машинально, тоже достал с верхней полки свою сумку, достал из нее джинсовую курточку, надел, рассовал по карманам документы и остатки денег, прицепил к ремню сотовый телефон. Больше в сумке ничего ценного не было, и Олег снова забросил ее на полку.

Шум в коридоре все нарастал. Кричали очень настойчиво, причем, казалось одну и ту же фразу… Дед с внуком вскочили с полки.

– Постойте! – остановил их Олег. – Сейчас я узнаю, что там…

Но он не успел еще этого сделать, как где-то совсем рядом завопили: «Горим!», и Олег действительно почувствовал запах едкого дыма, а выглянув таки в коридор, увидел, что тот заполняется белесой пеленой.

– Бегите из вагона скорей! – крикнул он, обернувшись к соседям, а сам бросился в соседнее купе – какое-то тревожное предчувствие заставило его сделать это. И, как оказалось, не напрасно. Валерий Анатольевич по-прежнему лежал, свесив ноги на пол. Судя по всему, он был без сознания.

Олег метнулся к профессору и стал тормошить его за плечо:

– Валерий Анатольевич! Профессор! Очнитесь! Пожар! Надо срочно выбираться!..

Однако, профессор ни на что не реагировал. Тогда Олег, поднатужившись, приподнял тело мужчины с полки и перевалил себе через плечо его верхнюю часть. Взявшись за профессорские ноги, Олег, пошатываясь, вышел в коридор. Там уже нечем было дышать и ничего не было видно, а откуда-то справа уже доносилось характерное потрескивание и заблестели языки пламени. Тогда Олег дернулся назад, в купе. Положив профессора снова на полку, он быстро задвинул дверь, а потом, выбрав из груды помятых приборов самый на вид массивный, стал с размаху молотить им об оконное стекло. Стекло крошилось под ударами, разлеталось искрами осколков, и, наконец, пробитое отверстие стало достаточно большим, чтобы в него смог пролезть человек.