— А вы что здесь делаете? — Он был сух и деловит, и она решила, что он ее не рассмотрел как следует. — Идите. Нечего здесь стоять…

И тут же повернулся к джипу, оставив ее, ошарашенную столь нелюбезным приемом.

— Но я свидетель, я все видела! — Она возмутилась даже, недоуменно распахнув глаза. — Разве вам все равно? Я думала…

— Подождите там. — Он взял ее под локоть, но она высвободилась мягко — все же было жарко, несмотря на тень, а у него были потные пальцы, а у нее голая рука, и это было неприятно. Потому что он и сам был неприятный. И он тогда просто махнул куда-то назад, себе за спину — и равнодушно отвернулся. И она так растерялась, что отошла туда, на противоположную сторону переулка, по которой прогуливалась взад-вперед незадолго до взрыва.

Она ждала совсем другого — что ей обрадуются, за нее ухватятся, ее обступят и начнут забрасывать вопросами. При этом разглядывая, естественно, — кто-то скромно, просто думая, что неплохо бы оказаться с ней в постели, а кто-то бесстыдно, раздевая взглядом, мысленно раздвигая ей ножки. Но похоже, она была никому не нужна — похоже, им было нужнее другое.

Она чуть не ушла. Она уже готовилась уйти — фыркнув недовольно, как фыркнула бы Монро, придя на съемочную площадку и обнаружив, что те, кто должен ее снимать и ею восхищаться, заняты чем-то иным. Так что она фыркнула и посмотрела презрительно на их спины — на спины дураков, упустивших свое счастье, — и сказала себе, что мужчины все-таки ужасно глупы, потому что их работа для них важнее всего. А значит, надо уйти — и лишить их своего общества.

Ей нечего было здесь делать. Тем более что на тротуаре напротив уже образовалась целая толпа зевак — человек десять, а может, и больше, все, видимо, жильцы близлежащих домов. И они толкались тут, обсуждая, что случилось, ругая бандитов и прочих новых русских. И власть, которая довела страну до такого позора. И милицию, которая ничего не делает и всегда приезжает позже, чем надо. А какой-то старикан позлорадствовал даже — мол, забыли о стыде и совести, воруют миллионы, вот их и убивают за это такие же ворюги, и так им всем и надо.