Ей не хотелось стоять среди этих людей. Они такие склочные были и злобные, трусливые и завистливые. Лично она считала, что если кто-то зарабатывает хорошие деньги, так пусть зарабатывает — не ее дело кого-то осуждать или обвинять. У мужчины должны быть деньги — это главное. А откуда он их взял — это совсем не ее забота. Ее забота — как выглядеть получше, как увлечь его так, чтобы он поохотнее расставался с этими самыми деньгами.

Не то чтобы она была корыстной, конечно, — и не то чтобы периодически меняющиеся или сосуществующие параллельно любовники делали ей дорогие подарки. Но ей хотелось быть такой вот — корыстной и расчетливой. В конце концов, она была молода и эффектна, и у нее было красивое упругое тело, и те, кому она отдавалась, могли в знак благодарности сделать ей действительно дорогой подарок. Но у нее просто не хватало наглости, чтобы намекнуть на что-то по-настоящему дорогое — типа норковой шубки или хорошей машины. И она знала при этом, что ее используют, — фактически получалось, что она может кому-то отдаться за ужин в ресторане, — но она ведь и не стремилась ничего получить, особенно если мужчина ей нравился. Ей удовольствия от него хотелось, восхищения и внимания, но не денег.

И хотя она ругала себя за это — а в последнее время все чаще ругала, — но все, что могла сделать, это сократить число тех, с кем спала. Ей это и так нелегко давалось, потому что знакомились с ней много и охотно, и в метро и на улице, и она привыкла за много лет давать свой телефон наиболее приятным и встречаться с ними потом. И отдаваться — если видела, что она действительно нравится и ее действительно хотят.