Он, может, думал, что она испугается его грубости и его звания. И кажется, точно стал фиолетовым, когда она, окинув его по-детски обиженным, непонимающим взглядом, повернулась в ту сторону, куда ушли журналисты.

— Молодой человек! Подождите, я сейчас…

— Ну-ка постой! — Этот с двумя звездочками вцепился ей в руку — так сильно, что она подумала, что переиграла. — Ну что сразу на рожон лезть? Видите, какая ситуация? Сейчас поговорят с вами…

Она сделала шаг назад, пытаясь высвободиться. Но он держал ее, озираясь судорожно, бегая глазами по людям в форме и штатском, загораживавшим от нее то, что было недавно дорогой машиной.

— Мыльников! Мыльников! Иди сюда! — Она увидела как от толпы отделяется молодой совсем парень, тоже в форме, в погонах с двумя звездочками, только маленькими. — Сопроводи гражданку в отделение — снимешь показания. А лучше возьми данные — мы свяжемся, прямо сегодня.

Он зашептал что-то молодому на ухо — но она услышала. «Уведи отсюда эту дуру» — вот что он прошептал.

— Фу, как некрасиво так говорить о девушке, — произнесла укоризненно, прерывая их тихое общение. — Это ужасно — я видела такое, и я готова вам помочь, искренне — а вы… Мужчины зачастую так жестоки — и не в состоянии оценить порыв впечатлительной и ранимой женской души…

Наверное, он бы лопнул, когда услышал бы это. Но она произнесла все это про себя. Может быть, она и была дурой — но недостаточно дурой для того, чтобы показать сейчас, что услышала его. В конце концов, ее так часто принимали за дуру, что вряд ли стоило обижаться. В конце концов, у нее были совсем другие достоинства. А к тому же такое вот мнение о ней давало ей большое преимущество — которым она иногда пользовалась. По крайней мере на этот раз она точно планировала им воспользоваться.

Этот фиолетовый отпустил ее руку, продолжая что-то шептать, не глядя на нее, — а она смотрела в ту сторону, куда оттеснили телевизионщиков. Высмотрев их наконец, столкнувшись взглядом с тем, у которого был микрофон, и ему улыбнувшись. Наивно так и приветливо — как и положено дуре. Которая, однако, несмотря на свою дурость, прекрасно знает, что ей надо…