В тот день, кстати, между ними ничего не произошло — хотя прояви она инициативу, все бы было. Но она почему-то сдержалась — хотя ей хотелось помочь Вике, помочь почувствовать себя другой и получить удовольствие, и посмотреть, какой она будет в постели, как будет вести себя и что делать. Но она сдержалась.
А через две недели Вика — почти подруга, потому что Марина к ней заходила ежедневно, проводя у нее часа по два-три, и та ее еле отпускала, хотя и разрывалась между желанием задержать гостью и необходимостью готовиться — сдала наконец свой экзамен. И пригласила Марину в гости — чинно и официально пригласила, добавив, что к родителям на дачу поедет только завтра.
И Марина, естественно, пришла — с красивой красной розой, при виде которой Вика чуть с ума не сошла. Она уже, кажется, составила представление о новой знакомой — эгоистка, живущая удовольствиями, не думающая ни о ком, кроме самой себя. Такая, какой и положено быть красивой молодой девушке, которой все восхищаются. И потому Вика не ждала ни цветка, ни нежного поцелуя в губы, ни откровенно радостного поздравления. Ни интимно произнесенного: «Я так за тебя счастлива, дорогая…»
Вика много позже призналась, что захотела ее сразу. Но стеснялась — думала, что Марине интересны в этом плане только мужчины, которых у нее, разумеется, толпа. Комплекс неполноценности ей мешал, в общем. Хотя опыт отношений с женщинами был — это сразу в постели чувствовалось. Но, видимо, опыт этот казался ей стыдным и не слишком приятным — может, партнерши были такие, кто знает. Ей самой такие несколько раз попадались, после которых хотелось проклинать лесбиянок и однополую любовь.