Не успев толком поблагодарить за все и распрощаться, он пообещал Ираиде Аркадьевне написать письмо. Но, окунувшись в другую жизнь, оказавшись дома, так и не собрался. К нему по-прежнему стала наведываться Ольга. Родители же, в свою очередь, с новой силой стали убеждать его в необходимости поскорее определиться в жизни, и вскоре жизнь потекла по своему старому, привычному руслу. Даже отношения с Ольгой, которые изменились с его приездом, уже не казались новыми и необычными, а воспринимались как естественное продолжение прежних.

— Ты возмужал в своей деревне, — сказала Ольга в их первую встречу. — Ты стал настоящим мужчиной.

И все же однажды, когда тоска навалилась на Андрея и он, мучимый бессонницей, вышел на балкон, залитый дождем, когда закурил и вспомнил то, о чем позабыл и никак не мог вспомнить последние дни, в его голове все прояснилось, и, успокоенный, он наконец знал, что теперь делать. Он вернулся в комнату, взял лист бумаги, ручку и написал одно-единственное письмо…

«Дорогая мама! Извини, что долго не писали. Как ты? Как здоровье? Машенька поправилась, так что не переживай. Может, и выберемся, как дела отпустят. Новостей особых нет, не знаю, что и писать-то. Ты просила узнать насчет змеиной мази, так вот, я ее достал и высылаю тебе посылку. Еще с Надеждой дарим тебе кофту, теплую, индийскую. Ее ты тоже найдешь в посылке. Ну вот пока и все. Целуем тебя крепко.

Сергей, Надежда, Машенька».

Змеиную мазь он без труда, совершенно свободно купил в ближайшей аптеке, сложил вместе с кофтой в маленький посылочный ящик и отправил Зоеньке. Но когда он вышел из почты с квитанцией в руках, когда дело было уже сделано, нехорошее предчувствие охватило его. Правильно ли он сделал? Во спасение ли этот обман и можно ли это назвать обманом? И чем больше времени проходило, тем мучительнее было вспоминать об этом, тем труднее было объяснить самому себе этот поступок.