После этого ночного разговора Морриган впервые задумалась, а что же, собственно говоря, она сама чувствует к Робину, кроме благодарности за спасение из лап Джона? Несомненно, их ночи, наполненные страстью, останутся в памяти, де Риверс разбудил в ней женщину, но в Англии они вряд ли смогут быть вместе, это Морриган понимала очень хорошо. Такие мысли почему-то рождали неясную тоску, и сожаление где-то в самой глубине души…

Робин же с каждым днём всё больше убеждался, что Морриган — именно та, которая ему нужна. В ней удивительным образом сочетались провинциальная наивность и гордый, независимый характер. Знаменитые ирландские упрямство и вспыльчивость, вошедшие в поговорки, пока не омрачали их отношений, но в девушке чувствовалась внутренняя сила. Морриган была непредсказуемой, Робин никогда не знал, какого поведения от неё ожидать, ласковой покорности или необузданной страсти. Не последнюю роль играла и внешность девушки, не кукольная, приевшаяся красота лондонских леди, изнеженных, капризных тепличных цветов без запаха. В Морриган была своеобразная, завораживающая прелесть лесного вереска, буйно растущего на свободе, опьяняющего ароматом свежести. И Робин частенько думал, сложись обстоятельства по-иному, у него была бы очаровательная и любимая жена, а Клара никогда не покинула бы свой северный замок.

Корабль приближался к Италии, когда на горизонте показалось очередное судно. У Морриган неприятно кольнуло сердце, и по спине пробежал холодок при этом известии.

— Это Джон, — с уверенностью сказала она.

— Откуда ты можешь знать? — удивился Робин. — Ещё точно и неясно, кто капитан этого корабля. Да и, вроде, он идёт мимо.

— Робин, я просто знаю, что это он. Можешь называть это интуицией, предвидением, как хочешь. Но что-то мне подсказывает, что на том корабле мой брат.

Морриган оказалась права, они встретились с Джоном. Сражение между двумя врагами было неизбежно, ни один, ни другой не собирались убегать друг от друга.