Решив, что Арно его не расслышал, Дона повторил свой вопрос. Тогда железная статуя медленно повернулась к нему. Под поднятым забралом черного шлема блеснули темные глаза.

– Нет, – просто отвечал Арно. – Я не верну ее тебе.

– Почему? Она моя по праву!

– Знаю. Но эта девушка – погибель для тебя, как впрочем для всякого мужчины! Она еврейка, дочь проклятого племени, искусная во всевозможных колдовских уловках и ворожбе. Вернуть ее тебе означало бы погубить твою душу.

До сих пор собеседники разговаривали ровно, нарочито спокойно и размеренно. Но вдруг голос Дона взорвался, как удар кнута.

– Что вам моя душа? Я сто крат погубил ее с вами, мучая, грабя, убивая без устали. Тогда вы не напоминали мне о душе!.. Наверное это озаботило вас с той минуты, как вам открылась красота Деборы?

Архиерей пожал плечами в черных стальных латах.

– Возможно. Видишь, я допускаю и это. Главное же, я понял, какую опасность представляет собой эта девушка, и хотел тебя предупредить. Она слишком прекрасна и овладевает разумом мужчины, как по волшебству. Мужчина в ее руках становится слабее и трусливее старухи. Она обладает чарами, сковывающими волю, сеющими в душе воина тоску и желание вернуться к ней, что не красит его. Ты и я, мы оба воины, а не трубадуры, растрачивающие свою жизнь преклонив колена перед красотками и распевая романсы. Пойдешь в бой и забудешь ее!

Дона подошел ближе. До него доносилось дыхание капитана и запах смазки его доспехов.

– Что вы сделаете с Деборой?

– Честно говоря, еще не знаю. Может быть отправлю ее в Бокэр к соплеменникам. Но будь спокоен, я к ней не прикоснусь. Она внушает мне страх…

– А мне нет. Отдайте ее мне, если не хотите, чтобы я забрал ее силой!

В голосе Арно внезапно зазвенела сталь.

– Я сказал нет! К тому же тебя ждут другие дела, чем отбирать у меня силой девушку. Смотри, видишь огни там, внизу? Знаешь, что это? Войска главного военачальника дофина в Лангедоке, Жана д'Арманьяка, которого прислали сюда по просьбе папы, чтобы урезонить нас. Отправляйся к Раймонду де Бо, мы у него на службе, ему и решать, будем мы давать отпор или нет.