Давно приученный к железной дисциплине, поддерживаемой Архиереем, Дона повиновался приказу без единого слова. Но перед тем, как скрыться во тьме лестницы, ведущей с башни, он остановился.

– Вы действительно не хотите вернуть ее мне?

– Да. Я сказал это уже дважды!

В его голосе промелькнула усталость, но Дона был слишком разгневан, чтобы уловить ее.

Поскольку Раймонд де Бо отказывался сложить оружие, пока не расправится со своим смертельным врагом, Филиппом де Тарантом, братом короля Неаполитанского, и ни за что не хотел также освободить Серволя от своих обязательств, Жан д'Арманьяк осадил крепость Бо. Осада эта впрочем носила скорее символический характер. Циклопических размеров крепость, возвышающаяся на неприступной скале, надменно и презрительно взирала на осаждающих. Арманьяк почти не надеялся на успех, особенно с таким противником, как Арно Архиерей по ту сторону стены. Молодой дофин внял жалобам папы Иннокентия VI, который лишился сна из-за страшных несчастий, обрушившихся на разоренные земли Прованса. Он хотел, чтобы эта бессмысленная война, которой не было видно ни конца ни края и от которой страдали главным образом простые селяне, поскорее завершилась. А поскольку сеньор де Бо не желал внимать голосу разума, лучше всего было припугнуть его хорошенько. Хотя верховный военачальник Лангедока не считал, что его вообще можно чем-то испугать…

Однако кое-кому осада замка показалась спасением. Этим человеком был Бернар Дона. Потеряв голову от душившего его гнева и любви, он был готов на все, лишь бы получить назад любимую женщину, и забыл клятву верности и узы чести, связывающие его с капитаном. Отныне он видел в нем только соперника, человека, домогавшегося любви принадлежавшей ему по праву женщины и удерживавшего ее вопреки всем правилам. Рано или поздно, думал Дона, Дебора станет добычей Архиерея… Ночью молодой человек выскользнул из замка, явился в лагерь Арманьяка и предложил ему на определенных условиях открыть ворота крепости будущей ночью…