Жиль остановил коня рядом с дедом. Не говоря ни слова, он отпустил Катрин, и она соскользнула с седла прямо в протянутые ей навстречу руки старого сеньора. Жан де Краон был немногословен.

– Священник ждет вас, – сказал он. – Надо спешить.

Катрин внезапно покраснела под промокшей насквозь вуалью.

– Нас обвенчают? Так скоро? Но я думала, что мы находимся в слишком близком родстве и церковь будет противиться нашему браку?

Выражение, отдаленно напоминавшее улыбку, промелькнуло в лице Жана де Краона.

– Не все священники так глупы, – проворчал он. – И слово «противиться» мне не знакомо. Пошли.

Вся группа вошла в церковь, где у престола в торжественном облачении их уже ждал священник. Это был невысокого росточка монах с беспокойным взглядом и крошечной тонзурой. Достаточно было увидеть, какие затравленные взгляды он бросал на Жана де Краона и его людей, чтобы понять, какие средства были пущены в ход старым сеньором, дабы убедить молодого священнослужителя преступить запрет и обвенчать молодую пару.

Дрожа всем телом, Катрин де Туар преклонила колени рядом с тем, кто вскоре станет ее супругом, и попыталась прочесть молитву. Но в столь странной обстановке ей это далось с трудом. Какая странная свадьба! На ней не присутствовало ни одной женщины. Только закованные в латы мужчины с суровыми лицами воинов, сомкнувшие руки в железных перчатках на рукоятях мечей. Было холодно, влага сочилась с позеленевших от сырости стен, дождь капал прямо на скамью через пролом в крыше. Новобрачная, дрожащая под своей накидкой, насквозь промокшей и оттого ужасно тяжелой, чувствовала себя жалкой и покинутой. Право, что за странный способ породниться избрали наследники двух самых могущественных домов края: семья Туаров, принадлежавшая княжескому роду, и семья Рэ-Лаваль, богатейшая во всей Бретани и Анжу!