На утро второго дня, когда он встретился с остальными питомцами школы, он походил на привидение. Вид его был столь ужасен, что Антонин, подойдя к нему, спросил, что с ним. Антонин был молодым испанцем, взятым в плен легионерами Помпея и проданным затем в рабство. Его молчаливое восхищение Спартаком было безграничным, и только к нему одному из всей школы испытывал гладиатор какое-то подобие доверия. Может быть потому, что Антонин сохранил еще взгляд живого человека…

– Нас здесь семьдесят пять человек, – сказал ему Спартак охрипшим голосом, – семьдесят пять бойцов, которых можно считать лучшими в мире. Ни один солдат ни в одном легионе не может похвастаться, что он сильнее или ловче нас… И при этом мы позволяем вести себя на бойню, как стадо блеющих баранов. Смотрим, как умирают другие, и покорно ждем, когда придет наша очередь.

– Что же нам делать? У нас даже оружия нет! – ответил Антонин.

– Оружие можно украсть! – прошептал рядом чей-то голос. Я уже не раз об этом думал.

Оба гладиатора, стоявшие прислонившись к стене зала для гимнастических занятий, одновременно обернулись. Голос принадлежал рыжему галлу гигантского роста по имени Крикс. До сих пор он никогда ни с кем не разговаривал. Исключение составлял другой галл, Эномай, которого Лентул купил одновременно с ним.

– Мы все были свободными людьми, – продолжал Крикс. – А ведем себя так, будто забыли, что значит свобода. Мы безропотно убиваем друг друга вместо того, чтобы объединиться…

– Тогда, – продолжил его мысль Спартак, взгляд которого внезапно разгорелся, – мы могли бы рискнуть своими жизнями в борьбе против тех, кто унижает нас и обращается с нами, как со скотом? Да, тогда бы был смысл идти в бой!.. Если мы готовы к смерти каждый час, почему бы не умереть, пытаясь обрести свободу?..