Он поразил в самое сердце Жиля, стоявшего в толпе, окружавшей Ля Тремуя, который, облачившись в пышные одежды, пытался убедить Жанну, что он-то и есть король. Но она, покачав головой, спокойно прошла сквозь ряды сеньоров и подошла к Карлу VII. Он спрятался в самых последних рядах. Но именно перед ним и ни перед кем другим она преклонила колени. Потом она заговорила и заплутавшаяся в потемках душа Жиля-Бретонца, по-детски жадная до чудес, впитывала каждое ее слово.

Однако в этой девушке, явившейся сюда из Лотарингии и стоявшей сейчас перед королем без тени гордости, но и без робости, не было ничего необыкновенного. Она была высокого роста, хорошего сложения, сияющая свежестью и здоровьем. Она чувствовала себя непринужденно в мужском платье, но ни в ее чертах, ни в спокойном голосе не было ничего, что могло бы указать в ней на существо неземное. Разве только глаза… Чистые и необычно глубокие. Когда они останавливались на вас, казалось, взгляд проникает в самые темные закоулки души.

Теперь король и Жанна беседовали в нише окна. Жиль не сводил с них глаз, пожираемый любопытством. Что она говорила королю? Какие секреты ему открывала? Бледное лицо Карла VII постепенно обретало краски, тусклый взгляд посветлел. Наконец на его устах заиграла улыбка.

Мгновение спустя Жилю было поручено охранять Жанну, которую отныне он был обязан повсюду сопровождать. Когда его представили девушке, он, не зная что сказать, робко улыбнулся, почувствовав вдруг, как его заливает волна никогда доселе не знакомого счастья, смешанного, с чудесным ощущением чистоты и свободы. Жанна ласково улыбнулась в ответ.

С той поры он не отходил от нее ни на шаг. Вместе они сражались в Орлеане. Ради нее, чтобы не омрачать ее ясный взор, он заставлял себя и своих людей изгнать из своей речи грубые солдатские словечки, держал в отдалении свою двусмысленную пажескую свиту. Чувство, которое он испытывал к Жанне, нельзя было назвать любовью в грубом плотском значении этого слова.