Страсть Жиля ко всему прекрасному, к гармонии, искусству, казалось, росла с каждым днем. За книгу в редком переплете или чудесный ковер он мог выложить целое состояние. Никто не мог с ним сравниться в щедрости и расточительности, ни у кого не было столь тонкого вкуса, как у этого воина.

15 ноября 1432 года скончался Жан де Краон. В этом событии Катрин поразило одно обстоятельство. Дед, любивший Жиля больше всего на свете, воспитавший его, сделавший его к несчастью таким, каким он стал, привив ему вкус к роскоши, пробудив в нем жестокость и безграничную гордыню, в свой последний час не пожелал проститься со своим любимцем. Другому внуку, Рене де ля Сюз, которого он до сих пор презирал, которого не хотел замечать, оставил старый рыцарь в наследство свой меч. Катрин, проведшая долгие часы на коленях у ложа умирающего сеньора-разбойника, не могла понять, почему при упоминании о Жиле в глазах старика вспыхивал безумный страх и он пытался слабой рукой прогнать прочь от себя кошмарное видение… Старый Жан де Краон унес эту тайну с собой в могилу. Но Катрин вскоре предстояло открыть секрет.

Стояла зимняя ночь, вокруг башни замка жалобно завывал ветер. Пришлось снять со шпилей башен шелковые вымпела, не то ветер сорвал бы их. Несколько крыш не досчитались черепиц, разбившихся с грохотом о камни двора. Запершись в комнате со своими служанками, Катрин не знала, как успокоить раскапризничавшуюся Мари. Может быть, девочке было страшно, но главная причина заключалась в том, что у нее был жар. Она вся покраснела, и ее бил беспрестанный кашель. Катрин в страшной тревоге не находила себе места. В свои три года Мари была слабеньким и хрупким ребенком.

Знахарь замка умер два дня назад. Катрин не знала, каким святым молиться, когда ей вдруг вспомнилось, что Жиль пригласил к себе за большие деньги людей, занимавшихся с ним алхимией, его новой страстью. Некоторые из них говорили, что они медики, ученые, знавшие все и вся. Может быть, кто-нибудь из них поможет Мари?