— Искупление. Есть поступки, искупить которые невозможно, — заметила она, чувствуя горечь во рту.

На несколько мгновений повисло гнетущее молчание, а потом вампир спросил:

— Вы это обо мне или о себе? И какая, в общем-то, разница?

Он вздохнул, ничем не выдавая своих намерений, обхватил ее подбородок сильной, холодной рукой и, склонив ее голову на бок, прижался ртом к шее. Когда он присосался к ране, она почувствовала приятное давление внизу живота и поняла, почему поклонницы вампиров преследуют их. Тиернан подняла сжатые в кулаки руки, чтобы оттолкнуть его, но вампир отпустил ее до того, как девушка успела до него дотронуться.

— Простите меня, я давно не ел, к тому же, мне, кажется, понадобится способ связаться с вами и найти вас, — прорычал он.

Тиернан моргнула и почувствовала, как ярость на нападавшего сменяется недоумением.

— Простить вас? Неужели вы только что извинились?

— Даже чудовища могут извиниться, — сухо ответил он.

— Я не имела в виду…

— Имели. И я это заслужил, но сейчас не время для красивых слов. Будьте начеку и наготове. Я пришлю вам союзника, если смогу, но даже если у меня не выйдет помочь вам, все равно этим опытам следует положить конец. Вы с атлантийцами, может, пока и занимаетесь этим сами, но к вашему сведению, я буду всеми силами помогать вам во вражеском лагере. И помните, что не все оборотни, прикидывающиеся друзьями, являются таковыми.

Тиернан уже надоели его странные загадки.

— Кто вы такой? Я и раньше сотрудничала с тайными информаторами и ни разу не выдала ни одного из них. Если вы в самом деле на моей стороне, то можете мне довериться.

Она нутром чувствовала, что он не лжет, но ее дар не всегда срабатывал с вампирами. Она считала, что немертвые придавали другое значение правде и лжи, чем живые, поэтому ложь вампиров не всегда затрагивала ее душу. Обычно ложь вызывала в ней сильные чувства, напоминающие резкие, дисгармоничные звуки неискренности.