— Ни один владелец акций Роки-Маунтейн-Сентрал не имеет права продать или передать свои акции другому акционеру без согласия общего собрания акционеров. — Нотариус многозначительно посмотрел на собравшихся. — Иными словами, леди и джентльмены, последняя воля Мэтью гласит, что весь Раунд-Хаус и железная дорога Роки-Маунтейн-Сентрал должны оставаться в руках людей, собравшихся в этой комнате.

— А разве нет других инвесторов? — спросила Синтия.

— Нет. В течение последних двух лет папа выкупил все акции, так что весь капитал остался у нас, — сообщила Бет. — Я узнала об этом, когда по просьбе отца стала заполнять бухгалтерские книги. Папа продал все остальное, чтобы сделать это.

— Он продал даже шахту? — поразилась Синтия. Рейберн вручил ей несколько листков бумаги.

— Вот список ваших владений, мисс Маккензи.

Быстро просмотрев первую страницу, Синтия недовольно взглянула на нотариуса:

— Получается, что большая часть собственности так или иначе связана с этой дурацкой железной дорогой?!

— Не большая часть, а вся собственность, — поправил ее Рейберн. — Разумеется, исключая ранчо.

— Но, судя по всему, дорога была убыточной два последних года. Ты знала об этом, Бет? — обратилась Синтия к сестре.

— Конечно, мы же расширяем дело.

— Но если мы немедленно не прекратим это, Роки-Маунтейн-Сентрал просто разорится.

— Судя по вашем словам, вы не очень верите в мои способности, мисс Маккензи. — Насмешливый голос донесся с той стороны, где сидел Дэйв Кинкейд.

Синтия посмотрела на него:

— К вам лично это не имеет отношения, Кинкейд. В трудные времена я привыкла полагаться на собственные способности. Насколько я понимаю, мы теряем деньги и можем вообще остаться без них еще до того, как новая ветка будет построена.

— Существуют правительственные дотации и займы, мисс Маккензи, — с презрением проговорил Дэйв.

— Ну да, Кинкейд, понимаю. Вы в любом случае в проигрыше не останетесь: или будете получать пять процентов дохода от дороги, или сразу завладеете пятью тысячами долларов.