Ее огненные волосы и совершенные черты лица были чудесны, даже если рассматривать ее только вверх от шеи. А если добавить к этой картине остальные ее прелести… Фердинанд вздохнул и отвернулся от окна. Роскошная – единственное слово, пришедшее ему на ум, чтобы описать ее. Она была высока и стройна, но в то же время щедро наделена женственными выпуклостями там, где это необходимо. Он видел это и прочувствовал всем телом. Одного воспоминания было достаточно, чтобы его бросило в жар.

Выпив кофе, Фердинанд отправился на поиски хозяина гостиницы, чтобы расспросить его о «Сосновом боре».

Затем он позвал камердинера, который приехал с его коляской и багажом вчера ближе к вечеру.

Часом позже, свежевыбритый, в чистом костюме для верховой езды и сапогах, начищенных так, что он мог видеть в них свое отражение, Фердинанд пересекал реку по трехарочному каменному мосту за домом священника. Усадьба «Сосновый бор», как уверил его хозяин гостиницы, располагалась поблизости. Река с двух сторон была границей ее парка. Фердинанд не расспрашивал о деталях, ему хотелось собственными глазами увидеть, что представляет собой усадьба. Неожиданно на другой стороне реки он заметил группу сосен. Конечно же, «Сосновый бор»! По правую руку от него, между лесом и рекой вилась дорожка, которая исчезала из поля зрения за крутым поворотом реки позади деревни. Все выглядело многообещающе, но тешить себя надеждами было рано.

«Впрочем, это не имеет значения», – подумал он. Даже если мрачные прогнозы Хейуорда оправдаются, его материальное положение не станет хуже, чем две недели назад.

Если он что-то и пропустит, так это лишь неделю лондонского сезона и возвращение в город из семейного имения его брата Трешема с женой и детьми.

Настроение Фердинанда совсем улучшилось, когда он выехал на извилистую дорогу, затененную сплетенными кронами деревьев, – достаточно широкую, чтобы по ней мог проехать самый громоздкий экипаж, и совсем не заросшую, так как ею, по-видимому, часто пользовались.