Спасая ее от падения, он невольно сдвинул назад свою черную широкополую шляпу, и она увидела, что у него густые черные волосы. Лизи была высокого роста, но этот грек был гораздо выше ее — больше шести футов.

Подхватив Лиззи с небрежной легкостью, он прижал ее к себе. От него исходил запах земли, тяжелой работы и мужчины. И откуда-то из подсознания, из потаенных глубин ее души, поднялись воспоминания: отец держит ее на руках, в саду, возле их любимого родного дома в Чешире. С высоты его роста она смотрит вниз — на мать, играющую с двумя младшими сестрами, — и весело смеется. Это были такие чудесные годы — она чувствовала себя защищенной, счастливой, любимой…

Но этот мужчина не был ее отцом. И с этим мужчиной у нее не могло быть никакой безопасности, защищенности, а тем более — любви!

— Отпустите меня! — гневно воскликнула Лиззи.

Илиос не привык к тому, чтобы женщины требовали их отпустить, когда он их обнимал. Совсем наоборот. Обычно женщины — особенно такие, как эта: эгоистичные, поверхностные, корыстолюбивые, — сами стремились завлечь его в интимные ситуации. Наверное, именно поэтому он с такой неохотой отпустил ее.

Когда она попыталась освободиться от него, он почувствовал ее запах, тонкий и почти неуловимый. И внутри его вспыхнуло горячее чувство, незнакомое и будоражащее. Желание? Неужели он захотел такую женщину, как эта? Это невозможно. Он резко отпустил ее, отступив назад.

— Вы кто? — дрогнувшим голосом спросила Лиззи, пытаясь обрести равновесие— моральное и физическое.

— Илиос Манос, — коротко сказал ей Илиос.

Этот мужчина был Илиосом Маносом? Тем человеком, который прислал ей письмо? Сердце Лиззи подпрыгнуло к самому горлу.

— Илиос Манос, хозяин этой земли, на которой вы не имеете права находиться, мисс Верхэм, — мрачно произнес Илиос.