И опять ошиблась.

— Мне ужасно неприятно тебе это говорить, — сказала Лесли, непринужденно подметив, что ей известно о расторжении нашей помолвки, — но ты должна знать.

— Ну, так говори…

Я ждала объяснений и задавалась вопросом, почему Лесли не зашла ко мне и даже не позвонила, узнав о моей беде.

— С другой стороны… может, и не стоит, — быстро добавила она.

Я вздохнула. Мне было не до глупых загадок.

— Лесли, любая плохая новость — ничто по сравнению с тем, что я переживаю сейчас.

В конце концов, что могло быть хуже разрыва помолвки и увольнения на следующий же день?

— Ну, если так… — протянула моя подруга и умолкла. — Тогда слушай. Я не знаю, какие слова полагается говорить в таких случаях, поэтому скажу прямо: Аманда спит с Бретом.

Понятно. Вот что может быть хуже разрыва помолвки и увольнения на следующий же день.

Я беззвучно раскрыла рот. У меня из груди словно выкачали весь воздух, я даже вдохнуть не могла. Лесли нарушила тишину:

— Эмма? Ты еще здесь?

— Арграргр…

Из горла шли только какие-то булькающие звуки.

— Ты как?

— Арграргр…

— Послушай, Эмма, когда это произошло, вы уже расстались. Аманда говорит, первый раз они переспали через три дня после вашего разрыва. Брету нужно было где-то переночевать, понимаешь? Все вышло случайно.

Меня затошнило, причем по-настоящему.

— Ты об этом знала? — спросила я, несколько раз сглотнув слюну. — И Мона тоже?

— Ну… да.

— С каких пор? Молчание.

— С каких пор, я спрашиваю?

— С прошлой недели.

— Убью эту сволочь, — выдохнула я, вдруг возненавидев Аманду всей душой.

— Эмма, не говори так, — ласково пролепетала Лесли. — Признай, вы с Бретом к тому времени уже расстались.

От удивления я подавилась кислотой, которая поднялась к моему горлу.