— Ты ее защищаешь?! — прошептала я, когда голосовые связки снова заработали.

— Нет, вовсе нет! — вскричала Лесли, — Но подумай логически: Брет ведь тебе не изменил.

— То есть…

— Эмма, мы с Моной уже все обсудили и не считаем, что Аманда поступила дурно. Ситуация, конечно, неприятная, однако через пару недель тебе полегчает. Давайте встретимся и вместе поужинаем. Аманда будет рада тебя увидеть.

Я оторопела.

— Мне пора, — буркнула я и повесила трубку, чтобы не разрыдаться при Лесли.

Затем я позвонила Джинни, почему-то рассчитывая на поддержку и утешение. Шесть лет назад отец переехал в Атланту с новой женой, которая была младше его на двадцать лет, а три года назад мама умотала в Калифорнию с мужем — на двадцать лет ее старше. Словом, из родни поблизости жила только сестра. Увы, мы с ней были разные, как день и ночь. Разговор по душам в ее представлении сводился к тому, чтобы довести меня до слез и убедить, что я — полное ничтожество.

«Может, на этот раз она меня утешит, — подумала я, — Разве не для этого нужны сестры?»

— Посуди сама, Эмма, — начала Джинни, когда я объяснила ей свое положение. На заднем плане громко завопил их сынок Одиссей, и она картинно вздохнула, — Брету предстоит серьезный шаг в жизни. Нормально, что он волнуется. Твой жених всего лишь испугался.

— Джинни, ты вообще меня слышала? — медленно спросила я, — Он спал с моей лучшей подругой!

— Эмма, ты драматизируешь. — Сестра опять вздохнула. — Впрочем, как всегда. Роберт тоже струсил перед свадьбой, но мы сели и спокойно все обсудили. Иногда мужчин приходится уговаривать.

— Джинни, он…

— Эмма, когда ты перестанешь быть такой привередливой? — перебила меня сестра, самая большая привереда на свете, — Постарайся его вернуть. Господи, тебе ведь почти тридцать! Скоро ты никому не будешь нужна. Я, например, вышла замуж в двадцать три, помнишь?