— Что, правда? — заморгав, спросила я. Ответственность огромная!

— Да не волнуйся! — поспешно добавила Поппи. — Все уже на мази: Гийома любят, потому что здесь он телезвезда, ну и потому что у него репутация чуть ли не самого завидного холостяка Европы. Недавно мы проводили опрос среди англичанок и американок: девяносто два процента опрошенных назвали его самым сексапильным французом!

— А остальные восемь процентов?

— Кто-то назвал Оливера Мартинеса, кто-то Жерара Депардье, а одна дама, явно со сдвигом, все твердила про Наполеона.

Я рассмеялась.

— К тому же газетчики считают Гийома святым, — добавила Поппи. — Помимо сплетен об усыновлении эфиопского мальчика, нашими стараниями Гийом ударился в благотворительность, и СМИ уже клюнули. Только за последний месяц о нем трижды написали в журнале «ОК», а в «Хэллоу» он вошел в список самых желанных холостяков — разумеется, когда расстался с Дион Деври. Короче, святой Гийом пришелся людям по вкусу.

— А почему он не запишет альбом на французском? — спросила я.

Поппи пожала плечами.

— Французы очень любят английскую музыку, так что мы сможем раскручивать его здесь, в Англии и в Штатах одновременно — убьем разом двух зайцев. Точнее, много зайцев: мировой музыкальный вкус определяют американцы и англичане. Кроме того, Гийом прекрасно говорит по-английски и сможет без проблем давать интервью. Насколько мне известно, его отец несколько лет жил в Америке.

— По твоим словам, Гийом действительно само совершенство. Я даже не знаю, как отблагодарить тебя за такую работу.

— Не нужно меня благодарить, — сказала Поппи, вновь отворачиваясь, — Мне просто позарез нужна помощница.

Мы лакомились яблочной запеканкой, когда снаружи заиграло джазовое трио. Все запахи, звуки и ощущения были мне внове, и я практически забыла, что где-то за тысячу миль от Парижа есть Брет.