В ту ночь я уснула почти сразу — из-за разницы во времени. Когда в полдевятого утра меня ласково разбудила Поппи, я несколько минут не могла сообразить, где нахожусь.

— Вставай, соня! — тихо сказала она, улыбаясь, пока я растерянно моргала. — Уже понедельник, пора на работу.

Я застонала.

— В такую рань!

Организм уверял меня, что на часах еще только полтретьего ночи.

— Пора привыкать к французскому времени.

Я сползла с кровати, бормоча слова, которые Поппи благодушно пропустила мимо ушей. Когда через сорок минут я пришла на кухню, одетая и накрашенная, на столе меня поджидали яблочный пирог и большая кружка капуччино.

— Ешь скорей, — сказала Поппи, пододвинув мне выпечку. — Пока ты была в душе, я заскочила в булочную на углу. Впереди трудный день, нам понадобится много сил.

— Спасибо! — Я откусила пирог и от восторга вытаращила глаза. — Объедение!

— Ага, только поосторожнее с ним, не то за месяц наберешь десять фунтов, — предупредила Поппи, робко улыбнувшись и погладив себя по животу, — Да-да, я не понаслышке знаю!

Я рассмеялась.

— Эмма… ты не обидишься, если я предложу тебе одеться чуточку иначе?

— Э-э… нет, — растерянно проговорила я и осмотрела свою одежду — темно-серый костюм со строгой розовой рубашкой.

Чем Поппи не угодил мой внешний вид?

— Костюм у тебя… — она покачала головой, — слишком деловой. В Париже любят наряжаться, но здешние женщины делают это очень тонко и со вкусом.

— А-а… — протянула я, вдруг почувствовав себя дурой. В этом костюме я всегда казалась себе сильной и успешной. Разве я выгляжу неженственно? Юбка-карандаш должна подчеркивать мои бедра. — И как мне одеться?

— Посиди-ка тут, — улыбнулась Поппи.