После десяти подошла Андреа, моя начальница. Я только что закапала в глаза третью дозу «Визина», чтобы скрыть красноту, и надеялась, что никто ничего не заметит. Бесчувственная Андреа терпеть не могла, когда личные неурядицы мешали ее сотрудникам работать.

— Ты отлично потрудилась над «407», — сказала она.

Группа получила такое название благодаря Максу Хеджфилду (для всех — просто Хедж), которому, в кон це концов, надоело выдумывать глупые фразы, и он решил ограничиться телефонном кодом Орландо, родины современных мальчиковых групп.

— Спасибо, — чирикнула я, натянуто улыбаясь и глядя на Андреа сквозь глазные капли.

Поработала я действительно на славу. За неделю до выпуска альбома один парень из «407» решил поведать миру о своей нетрадиционной ориентации, и я ловко управилась с поднявшимся газетным переполохом. Теперь нашего главного вокалиста Дэнни Рубена радушно принимали во всех журналах и газетах, отчего альбом «407» стремительно взлетел на вершины хит-парадов.

— Надо поговорить, — сказала Андреа, внимательно изучая безукоризненный маникюр на своей левой руке.

— Давай.

«Может, меня хотят повысить?» — с надеждой подумала я. Уж кто-кто, а я это заслужила: проработав в компании четыре года, я в одиночку вела «407» и «O-Girlz», но по-прежнему числилась координатором проектов. Слухи о грядущей реорганизации в «Бой банде» ходили давно, и я облизывалась на должность пиар-менеджера, которая сулила неплохую прибавку к жалованью.

— Эмма, дорогая, — проворковала Андреа, переводя взгляд на свою правую руку, — Хедж решил немного сократить кадры, и, боюсь, нам с тобой придется расстаться.