Мужских объявлений оказалось мало, прямо-таки потонули они в море женских призывов, и Акрам-абзы обвел эти крошечные островки в море-океане красным карандашом. Мужчинам, видимо, нечего было путного сказать о себе, предложения их казались мелковатыми, несущественными,-- в общем, скучно и вяло представлял себя род мужской.

Красные островки не научили Акрама Галиевича ничему толковому, и он вновь пожалел, что у него только один номер газеты -- будь их у него два или три, не говоря уже о годовой подшивке, он наверняка отыскал бы там нечто благородное, возвышенное, ведь обращаются, наверное, в газету и интеллигентные люди: журналисты, артисты, музыканты...

Но чего нет, того нет. "Коль нет цветов среди зимы, так и жалеть о них не надо",-- припомнилась Акраму-абзы давно вычитанная поэтическая строка, и он еще раз порадовался своей памяти: "Это тебе, "романтик", не какой-то Верлен с Вознесенским, а Есенин!"

Этого поэта он уважал больше всех других и знал кое-какие его строки наизусть.

"Эх, описать бы все в стихах,-- мечтал нотариус,-- да ладно вставить и о себе, и о той, которую хочется приветить в своем доме". Но с рифмой не ладилось совсем, белиберда какая-то получалась: "нотариус-пролетариус" -- на большее фантазии и рифмы не хватало, оставалась только суровая проза.

"Конечно, если бы подключить кого-нибудь...--рассуждал он.-- Да того же Жолдаса, он для балансовых комиссий в облпотребсоюз такие доклады пишет... И все, говорят, сам, только сам!"

Верочка все восхищалась, бывало: "Грамотный у нас бухгалтер, ему палец в рот не клади!"

Да об этом Акрам-абзы знал и без нее. "А если бы еще отдать подредактировать Ивану Загорулько,-- развивал он свою мысль, вспомнив про редактора местной газеты,-- да еще зайти к нему с бутылкой трехзвездочного..."

Конечно, тогда можно было бы заранее рассчитывать на успех, ведь как ни крути - одна голова хорошо, а две, а то и три гораздо лучше, надежнее.