И он опять и опять вчитывался в зовы души незнакомых мужчин и женщин.

"Да, уж если такие на что-то рассчитывают, так мне сам Аллах велел,--решил он однажды.-- Со мной любая женщина, даже хрупкая, не пропадет, что-что, а надежная крыша будет ей обеспечена..."

Откуда же было знать провинциальному нотариусу, что объявление "романтического мужчины", так рассердившее и подтолкнувшее его самого обратиться в "Вечерку", вызовет горячий интерес прекрасной половины рода человеческого по всей стране. Предложения станут поступать адресату тысячами, самые невероятные, иные письма будут приходить даже с денежными переводами - видимо, на дорогу. В общем, случится как раз то, на что и рассчитывал стареющий брачный аферист, сочинивший такое томное, романтическое объявление. Уж он-то наверняка знал о жалостливой женской душе не понаслышке.

Решиться-то Акрам-абзы решился, но объявление требовалось составить путное, толковое, чтобы чувствовалось, что не ветрогон какой-нибудь, а человек солидный, самостоятельный стоит за строками и отвечает за свои слова. "Если надо, можно даже заверить текст в сельсовете, мне не откажут",-- думал Акрам-абзы, пытаясь уместить свое служебное положение, портрет, планы и пожелания в несколько газетных строк.

Но ничего не выходило: если выпирало одно, то пропадало другое, и слова казались ему какими-то стертыми, жалкими: "сельский нотариус из Хлебодаровки..." Перечитывая написанное, Акрам-абзы сникал, понимая, что так женщину не взять.

"Ну ладно,-- рассуждал нотариус,-- тому горемыке у разбитого корыта нечего им сказать и дать нечего, одно остается - гитара да какой-то нерусский Верлен с Вознесенским, но мне-то ведь есть что о себе сказать и что предложить!"

Но сказать о себе ладно да толково, да чтоб покороче, никак не получалось, и стал он по вечерам перечитывать мужские объявления, не принимая, конечно, в расчет ни послание винницкого жениха, ни этого, пропади он пропадом, пятидесятилетнего романтика с гитарой.