– Но ты никогда не была одной! Шестнадцать чудесных лет ты провела с папой, а потом у тебя была я. Разве я не послушная дочка? Ведь я ни разу не оставляла тебя, правда?

Мелани вздохнула.

– Правда, дорогая. Но...

– Но что? – возбужденно и обиженно спросила Темперанс.

– Ты такая сильная, уверенная в себе... – прошептала мать. – Ты так похожа на отца, так совершенна, что иногда мне хочется, чтобы ты стала более человечной...

– Я не человечна? – Темперанс была ошеломлена. – Не человечно то, чему я посвятила свою жизнь? Могу заверить тебя... – она остановилась. – У тебя опять началась головная боль? Приляг, я позову Мэри.

– Да, дорогая. И Ангуса тоже.

– Его? Нет, я останусь с тобой! Мы закончим наше обсуждение и...

Держась за голову, Мелани в предобморочном состоянии, пошатываясь, направилась к кушетке и отодвинула в сторону дюжину платьев, чтобы освободить для себя место.

– Только Ангуса! Пожалуйста...

Темперанс, поморщившись, вышла из комнаты. Терять мать навсегда очень больно.

Глава четвертая

– Ненавижу его! Ненавижу! – повторяла Темперанс, откидывая мокрую прядь волос, упавшую на глаза. – А завтра возненавижу еще сильнее!

С каждым таким заявлением она поднимала ногу, опускала ее обратно в грязь, затем тянула изо всех сил, чтобы хлюпающая грязь не засосала ногу, пока она пытается сделать шаг вперед. Спицы ее зонта сломались через несколько минут после того, как она вышла из деревни, и сейчас она пользовалась им как подпоркой, чтобы не упасть.

Было уже поздно, и она была одна на безлюдной грязной тропке, которую человек с почтовой станции назвал дорогой. Такого громкого имени она явно не заслуживала.