«Что-то молнию заедает, — недовольно подумала Таня, когда умелая рука застегивала молнию. — А! Сойдет для одного вечера!»

Парикмахер, очевидный француз, которому Таня доверила свои волосы, превзошел самого себя. А главное, он с истинно французским шармом похвалил ее платье. От такого комплимента просто закружилась голова!. Значит, все правильно, все в точку! Настроение поднялось на Эйфелеву башню за считанные секунды. Таня была довольна собой как никогда, а это значило: все вокруг будут чувствовать то, что чувствует она — счастье быть и уверенность стать…

В полдесятого Таня подъехала на Оушн Бульвар, 431.

Она правильно рассчитала, и приехала когда все уже собрались, но еще не сильно нализались и нанюхались…

В дверях типичного южнокалифорнийского миллионерского бунгало ее встретили Эрон Фридляндер и Майкл с какими-то сильно поддатыми цветными девчонками.

— А вот и Таня! Хай, дорогая…

Обязательные в артистической среде поцелуи…

— Хай!

— Бонсуар!

— Буэнос ночес!

А стилист-то был прав! Прав на все свои двести баксов!

Женщины здесь были одеты оч-чень смело. С какой то остервенелой лихостью…

И то, что крашеный давеча предлагал, было еще не самым крайним экстремумом в ряду оголтелых калифорнийских модниц, собравшихся в доме Колина Фитцсиммонса.

У Тани разбежались глаза…

Гитарист Джон Бон Джови, обладательница прошлогоднего «Оскара» за женскую роль Рита Иолович, режиссер Спилберг, битловский продюсер Джордж Мартин. Все были здесь! И она была здесь… И все говорили ей «хай», и со всеми она терлась щечками cheek-to-cheek в формальностях артистически-братско-сестринских поцелуев…

Она выпила бокал шампанского.

— Я хочу познакомить тебя с одним русским, он прекрасно поет и играет на гитаре, как Юл Бриннер в молодости, — сказал Эрон, беря Таню за локоток и подводя ее к гостям, рассевшимся вокруг ярко-сочного брюнета с гитарой.