— Я же и не утверждаю, что это саксофонист или кто то из его оркестра. Операцию мог организовать кто угодно и где угодно. В Москве, в Пекине, в Тель-Авиве, наконец. У Америки много врагов, и все они заодно!.. Одно я знаю точно — это гнусное преступление не должно остаться безнаказанным! Главные злодеи должны быть найдены и разоблачены! Дело должно быть пересмотрено!

— Какое дело? Убийство Фэрфакса?

— Да если бы дело было только в Фэрфаксе! В конце концов, он сам нарвался! Но мириться с тем, что оболганы, опорочены лучшие люди страны, единственная ее надежда!.. Ты вспомни, разве не мы вытащили тебя из под удара, когда лопнула твоя операция «Иран-контрас» и Рейган отдал на съедение вас с Оливером Нортом?

— Старина, не заставляй меня лишний раз рассыпаться в благодарностях — добро я не за бываю и без напоминаний. Поверь, я рад был бы помочь старым друзьям, но что я могу? Все мои ребята давно не у дел, а кто остался — не может принимать такие решения.

— Но если бы мог, ты не отказался бы выполнить мою просьбу?

— Хэнк, я не люблю сослагательного наклонения.

— И все-таки?

— Ну, разумеется, разумеется. Приложил бы все силы. Только к чему пустой разговор?

Хэнк посмотрел на часы.

— Что ж, будем считать, что слово свое ты дал… Это, случайно, не у тебя телефон звонит?

Хэм прислушался, кивнул, достал из внутреннего кармана куртки миниатюрный телефон.

— Берч!.. Уоррен? Неожиданно… Так… Так… Что?! И это не розыгрыш?.. Что ж, считай, что согласие получено, от таких предложений не отказываются… Да, жду официального письма… И передай мою благодарность господину президенту… До встречи!

Хэм спрятал телефон и, покачивая головой, поглядел на Хэнка.

— Ты знал… Ты знал, чертяка!

— Я же говорил — сделка. Мы им — четыре года спокойной рулежки, они нам — правильных людей на ключевые посты.