«Ты намного эффектнее ее», — подумал он.

— Да, очень талантливо, — уклончиво пробормотал он.

— Последняя ария была потрясающей.

Потрясающими были обнаженные плечи Брианны и ее безупречная кожа. Не говоря уж о соблазнительных, мягких розах губ, темных бровях, оттенявших золотой блеск волос…

— Господи, — прошептал Колтон, и в эту минуту с удивлением ощутил презрение к себе. Что он творит? Поэтические метафоры и сладострастные мысли в оперной ложе были совершенно не в его духе. Он заставил себя обернуться к сцене. По крайней мере, попытался.

Казалось, прошла целая вечность, прежде чем замерла музыка, стихли аплодисменты, и публика принялась поспешно покидать театр. Высокий рост позволил Колтону заметить просвет в толпе, и он быстро вывел жену наружу, чтобы избежать ненужных разговоров о ее наряде и — если быть совсем честным — не позволить другим мужчинам испытать на себе неоспоримое воздействие ее чар. В спешке они обменялись со знакомыми, обычными любезностями после представлениями Колтон с нетерпением ожидал, пока Брианна наденет плащ. С каким облегчением он накинул его ей на плечи!

— Пожалуйста, экипаж, — коротко бросил он лакею, который тут же поклонился и, очевидно, поняв, что дело безотлагательное, кинулся выполнять приказание.

— Ты спешишь? — спросила Брианна.

Ее слова прозвучали вполне невинно, с опаской подумал Колтон в ожидании экипажа, однако теперь он не был в этом уверен. Без сомнения, сегодня вечером Брианна удивила его.

— Просто не хочу ждать до бесконечности, — солгал он.

— Действительно, это утомительно, — согласилась Брианна, слегка откинув с плеч плащ и вновь представив на обозрение Колтона то, что он так стремился прикрыть. — Боже мой, как тепло, правда?

Колтон обливался потом, но вряд ли именно теплый вечер был тому причиной.

Как только подали экипаж, Колтон помог Брианне забраться внутрь, а сам уселся напротив и резко побарабанил по крыше, давая кучеру сигнал к отправлению.