Выпрямившись, Оливия подняла руку, собираясь постучать в дверь. Внезапно сильный порыв ветра рванул рукав, словно пытаясь остановить ее. Поток воздуха метался вокруг, шурша опавшими листьями под ногами. Казалось, кто-то чуть слышно шептал имя: Ливви… Ливви…

Декабрь 1798 года

Уэльс, Пембрукшир

— Ливви!

Оливия открыла глаза и взглянула затуманенным взором в окошко кареты. Она заморгала под лучами солнца, осмелившегося нарушить Зимний мрак, окутавший юго-запад Англии, и тряхнула головой. Грозовая ночь исчезла, и она снова оказалась в мягкой тетиной карете.

Из груди ее вырвался вздох сожаления; сон был таким реалистичным. Теперь она снова осознала себя прежней Оливией Уэстон.

Она посмотрела на свою юную кузину Шарлотту, которая настойчиво дергала ее за рукав.

— Ливви!

— В чем дело? — спросила Оливия по возможности строгим тоном.

Путешествие из Шотландии в Уэльс заняло почти две недели. Она горячо любила Шарлотту, но безграничная энергия пятилетнего ребенка создавала дискомфорт в ограниченном пространстве кареты. Нельзя сказать, что Оливия не имела опыта общения с маленькими детьми. Будучи третьим ребенком в семье, в которой было семеро детей, она научилась находить общий язык со своими братьями и сестрами.

Маленькая девочка нахмурилась, теребя один из блестящих темных локонов, затем пожала плечами:

— Я забыла.

Ливви с трудом сдержала стон и желание рвать на себе волосы, которые, к ее великому разочарованию, не были ни темными, ни вьющимися, и несветлыми, и не прямыми. Волосы Оливии выглядели весьма заурядно: неопределенного коричневого оттенка, слегка волнистые, они имели неопрятный вид.

— Ливви?

— Что, Шат?

— Я вспомнила. Я знаю тайну, о которой хотела тебе рассказать.

Шарлотта скрестила руки на груди и с удовлетворенной улыбкой откинулась на плюшевые подушки сиденья.