Герцог с наслаждением глотнул виски. Он бы охотно позабавился с ней, провоцировал бы ее, пока она не утратила бы свое самообладание и не проявила пылкость, которую наверняка скрывала под холодной внешностью. Тогда он отпустил бы ее, небрежно махнув рукой, и пусть себе негодует после того, как ее выставят отсюда. Он заглушил угрызения совести новым глотком. Он далеко не молод и слишком циничен для нравственных сомнений. Вряд ли эта женщина полная противоположность своему брату. Ведь в обоих течет одна кровь.

Видя, что посетительница не собирается нарушить молчание, герцог откашлялся и заговорил оскорбительно фамильярным тоном:

– Дражайшая леди Виктория!

Посетительница прищурилась, и герцог подался вперед в ожидании ответа.

– Дражайший герцог, – произнесла она. Голос у нее был чувственный и проник герцогу прямо в чресла. Он потерял над собой контроль.

Байрон резко выпрямился, его охватило желание. Такого с ним давно не бывало. Но это не просто желание. Эта женщина возбудила в нем любопытство.

– Нет нужды говорить, зачем мы встретились здесь, – пробормотал он, не сводя с леди глаз. Не появился ли на ее бледных щеках легкий румянец, почти невидимый в унылом свете, отбрасываемом углями? Он решил провести опыт. – Встретились наедине.

Румянец стал ярче. Байрон не сомневался, что вызван он не только возмущением. Это чувственная реакция на его интимный тон. Так что ее пуританская внешность оказалась обманчивой.

– Ваша неделикатность, мягко выражаясь, ни к чему, – заявила леди, сверкнув голубыми глазами.

Любопытство его росло с каждой минутой.

– Признаться, я не надеялся, что вы придете. Леди Виктория усмехнулась: – Без сомнения. Именно поэтому я здесь. – Она удобнее устроилась в кресле и слегка расслабилась.