Нортумберленд

Февраль 1809 года

Кейд Байрон залпом осушил стакан и потянулся за бутылкой, стоявшей на столе рядом с креслом. Налив себе добрую порцию виски, он выпил ее так же быстро, как и первую, и спиртное тут же обожгло его языки, горло. Запрокинув голову назад, он прикрыл глаза и ждал, пока алкоголь сделает свое дело. Если повезет, боль в ноге вскоре утихнет.

— Дьявол, — еле слышно выругался Кейд, стараясь не думать про до сих пор не зажившую рану на правой ноге. — Сразу напоминает о себе, едва пойдет дождь или подморозит, как сегодня.

Впрочем, Кейд всегда мог принять дозу опия, оставленную ему чертовым шарлатаном-лекарем, но он терпеть не мог это лекарство и всеми силами старался обходиться без него. Ибо, приняв настойку, Кейд сразу становился сам не свой. Опий затуманивал его разум до такой степени, что мир вокруг казался причудливым сном, притупляющим чувства и лишающим сил. Крепкие напитки действовали на сознание Кейда не менее разрушающе, но они по крайней мере притупляли боль, не отнимая у него ощущения реальности и, что еще более важно, не лишая его способности контролировать собственные действия.

Кейд прекрасно знал, каково это — не иметь возможности управлять собственными действиями и поступками. Каково это — лишиться свободы и, балансируя на краю пропасти, быть в шаге от того, чтобы сломаться, забыть обо всем, что свято, пасть ниц, лишь бы только положить конец мучительной агонии.

Желудок Кейда мучительно сжался, и к горлу подступила тошнота, вызванная ужасными воспоминаниями. Тряхнув головой, Кейд вновь потянулся за бутылкой и стаканом. Налив дрожащей рукой очередную порцию, он прикончил ее одним глотком. По телу медленно разлилось тепло и спокойствие. Ощущение фальшивое, но сейчас Кейд готов был довольствоваться малым. Если бы только добавить к этому умиротворение.