Посетительница раздраженно взглянула на него. Как могло случиться, что он не знал о прибытии ее корабля? Всех остальных важных пассажиров встретили на берегу.

– Вы ошибаетесь, я – та, которую вы называете леди Хелена, но просто называю себя немного иначе. Я – сеньорита Кармиле. Мой корабль прибыл несколько часов назад. Я ждала, ждала, пока, в конце концов, уже не могла ждать. Тогда наняла карету и приехала сюда.

– Вы – дочь Элджернона Карлисле? – удивлению леди Хедли не было предела, так как подобное казалось ей совершенно невероятным, если, конечно, Элджернон не был женат на прекрасной великанше. Ему следовало бы упомянуть об этом.

Как только леди Хелена повернулась к своей крестной, весь ее гнев моментально растаял при виде теплой приветственной улыбки.

– Ах, si, я – дочь моего папы, а вы – леди Хедли?

– Об этом и спрашивать не стоит, – заверила ее старшая дама.

– Madrina! – воскликнула Хелена и бросилась в объятья леди Хедли. Она на добрых шесть дюймов возвышалась над своей крестной, что доставляло последней некоторые неудобства. Леди Хедли сделала попытку отклониться, но леди Хелена удержала ее, и в тесных объятиях они прошествовали в большую гостиную. Леди Хедли инстинктивно почувствовала, что ее скромный будуар не устроит эту удивительную леди. Северн следовал за ними, все еще со шляпкой в руках.

– Странно, почему ты называешь меня Madrina? Ты же знаешь мое настоящее имя, – произнесла леди Хедли, но не осуждающе, а немного вопросительно.

– Это значит «крестная мать».

– Неужели! Подумать только, много лет я была Madrina и не подозревала об этом!

– Столько чувств, что следовало бы выражаться на французском, – улыбнулся Северн.

Его мать недоумевающе нахмурилась.

– Но тогда это был бы не испанский, не так ли, Эдвард?

– Нет, это был бы Мольер.

– Не обращай на него внимания. Он сам на себя не похож с тех пор, как опубликовали его письмо редактору в «Утреннем обозревателе», – сказала леди Хедли гостье и повела крестницу в Золотой Салон.