– Можешь не спрашивать меня, а просто поехать.

Лейше послышались нетерпеливые нотки. Отцу нравилось, когда она сама разбиралась в чем—то и только потом сообщала ему.

Лейша рассмеялась:

– Знаешь что, папа? Ты предсказуем.

Кэмден тоже рассмеялся. Они все еще веселились, когда в кабинет вошла Сьюзан.

– Он, безусловно, непредсказуем. Роджер, как насчет этого совещания в Буэнос—Айресе в четверг? – Не дождавшись ответа, она переспросила пронзительным голосом: – Роджер?! Я с тобой разговариваю!

Лейша отвела взгляд. Два года назад Сьюзан окончательно бросила генетику, чтобы вести дом Кэмдена и следить за его расписанием; до этого она изо всех сил пыталась заниматься и тем, и другим. С тех пор как Сьюзан оставила Биотехнический институт, она, как казалось девушке, сильно изменилась. В голосе то и дело слышалось раздражение. Она настаивала, чтобы прислуга подчинялась ей беспрекословно. Русые косы сменили застывшие, тщательно уложенные платиновые волны.

– Оно состоится, – сказал Кэмден.

– Ну спасибо, что ответил. Я еду?

– Если хочешь.

– Хочу.

Сьюзан вышла из кабинета. Лейша встала и потянулась, поднявшись на цыпочки. Так чудесно чувствовать потоки льющегося из широких окон солнечного света. Отец смотрел на нее с каким—то странным выражением.

– Лейша...

– Что?

– Навести Келлера. Но будь осторожна.

– Почему?

Но Кэмден не захотел ответить.

Голос в трубке звучал настороженно.

– Лейша Кэмден? Да, я знаю, кто ты. В три часа в четверг?

Особняк в колониальном стиле, выстроенный лет тридцать назад на тихой пригородной улице, выглядел весьма скромно. Только на нескольких крышах виднелись ячейки батарей И—энергии.

– Входи, – пригласил Ричард Келлер.

Он был не выше ее, коренастый, кожа густо усыпана угрями. Видимо, никаких генетических изменений, кроме сна, родители не заказали, подумала Лейша. У него были густые черные волосы, низкий лоб и кустистые черные брови. Прежде чем закрыть дверь, он внимательно посмотрел на машину девушки с шофером, припаркованную у дорожки рядом со ржавым десятискоростным велосипедом.