Я рассмеялась и поблагодарила его. Он такой добрый, сказала я, но у меня достаточно бриллиантов. Один миллион шестьсот тысяч франков за одно украшение, которое будет носиться лишь четыре или пять раз в году, — это нелепо.

О колье забыли, но несколько лет спустя, когда я сидела со своей маленькой дочкой, зашел Бомер и попросил принять его. Полагая, что он хочет показать какую-то маленькую безделушку, которая могла бы понравиться моей дочке, я решила выслушать его. Как только он вошел, я сразу же поняла, что он чем-то расстроен. Он упал на колени и произнес сквозь слезы:

— Мадам, я буду разорен, если вы не купите мое колье.

— То колье? — воскликнула я. — Я думала, что мы уже покончили с этим вопросом.

— Я на краю гибели, мадам. Если вы не купите колье, я утоплюсь в реке.

Дочка прижалась ко мне, схватившись за подол платья, и с ужасом смотрела на истерику мужчины.

— Встаньте, Бомер, — сказала я. — Мне не нравится такое поведение. Честные люди не просят на коленях. Я буду сожалеть, если вы покончите жизнь самоубийством, но на мне не будет лежать никакой ответственности за вашу смерть. Я не заказывала колье и всегда говорила вам, что не хочу его. Пожалуйста, не говорите мне о нем. Постарайтесь разобрать его и продать драгоценные камни по отдельности вместо того, чтобы распространяться о том, что вы утопитесь. Мне неприятно, что вы устраиваете такую сцену в моем присутствии и в присутствии моей дочери. Прошу вас не допускать подобного в будущем, а теперь идите.

Он ушел, и после этого я избегала его. Однако я слышала, что он отчаянно пытался продать свое изделие, и попросила мадам Кампан поинтересоваться его делами, поскольку мне было жаль этого человека. Однажды мадам Кампан сообщила мне, что колье продано султану Константинополя, который купил его для своей любимой жены. Я вздохнула с облегчением:

— Как я рада услышать в последний раз об этом вульгарном колье.