Все связанное с этой лживой дамочкой было в тот момент слишком далеко от меня, чтобы я, встретив ее, задержался хоть на шаг. И реплики, которыми отозвался на приветствие, вылетели автоматически.

О том, где достать деньги, я думал и весь оставшийся день. Анализировал варианты. В первую очередь, конечно, связанные с игрой.

За те годы, что я выпал из своего бывшего мира, оборвались все связи. И восстанавливать их не было времени. Да и не принесли бы они таких денег. Все перспективные участки уже застолблены. Сколько старателей, оставшихся не у дел, влачат жалкое существование. Ищут хотя бы крохи наживы.

Насчет продажи почки тоже выяснил. Максимум, что можно было на этом поиметь, — тысяч пять. Проблема не решится. И кто будет заниматься Ольгой, если я слягу?

В тот момент, когда я думал о том, что стоит попробовать продаться в игровое рабство кому-нибудь из паханов, раздался звонок в дверь.

Открыв, я с хмурым удивлением взирал на высвеченную светом из прихожей Шрагину. Бесцеремонно спросил:

— Чего тебе?

— Разрешишь войти?

Я отступил, давая ей пройти. Она уверенно прошагала в комнату. Осела в кресле. Попросила:

— Водки дашь?

— Обойдешься, — сказал я. Оставшись у двери, неприязненно смотрел на нее.

Она усмехнулась. Сообщила:

— Ты прав, я обманула тебя.

— Мне это не интересно.

Она кивнула:

— Письмо тебе написала моя подруга. От нее я все и узнала.

— И у тебя оказались те же проблемы. — Я криво усмехнулся. — Мне это в самом деле не интересно.

— Проблемы у меня другие, — строго сказала она.

— Я же сказал, меня они не…

— Мне нужны деньги.

— И ты рассчитываешь на мою помощь? — Я смотрел на нее, как на чокнутую.

— Рассчитываю.

Я еще какое-то время пялился на нее. Потом пошарил у себя по карманам. Нашел несколько купюр. Протянул: