— Не понял…

— Рано или поздно он проиграет все. Так вернется хоть половина.

Это могло быть и правдой. Но она говорила, что деньги нужны ей. Вряд ли вернет свою долю в семью.

— Зачем тебе столько денег? — спросил я. Она горько усмехнулась:

— Ты же не хочешь, чтобы я опять лгала?

— Не хочу.

— Тогда промолчу. Ответ мне понравился.

— Если выиграю эти тридцать тысяч, кто из нас заберет их? — спросил я.

— Поделим.

— Ты уверена, что после этого он продаст все остальное?

— Уверена.

— Но ты останешься ни с чем. Даже без крыши над головой.

— Я останусь с половиной. Если, конечно, ты меня не кинешь. — Она смотрела на меня насмешливо.

— Есть сомнения? — спросил я.

— Нет. — То, как она произнесла это, выдавало ее уверенность во мне. Или в себе.

— Как скажешь, — произнес я после некоторого раздумья. — Но есть маленькая проблемка…

Шрагина была спокойна. Видно, обо всем уже подумала.

— Твой муж — не полный идиот? — поинтересовался я.

Она усмехнулась.

— Тогда он вряд ли сядет играть со мной.

— Конечно, не сядет. Ты будешь играть с Котей.

— С кем?! — Я решил, что ослышался.

— С тем, который выиграл у него шестьдесят тысяч.

— Сама до такого додумалась? — спросил я ехидно.

— Сама.

Я подозрительно поразглядывал ее. Подумал: чтобы такое предлагать, надо быть либо полной дурой, либо обладать незаурядной хитростью. С кем имею дело, обещало выясниться в ближайшее время.

— Будешь играть с Котей и проиграешь ему деньги моего мужа.

Этого еще не хватало. Как я и думал, чистое дилетантство.

— Даже если по какой-то невероятной причине Котя согласится на игру, — елейным тоном, как с пациенткой, пришедшей на прием к сексопатологу, заговорил я, — нам придется отстегнуть ему по меньшей мере тридцать процентов.