Ну что ж, на этот раз он, по-видимому, определенно усмотрел разницу. Впрочем, Энтони ошеломил Энни своей нежностью: неужели он в самом деле любит ее?

– Маргарет была блондинкой. Энни рыжеволосая, – послышался знакомый голос. – Полагаю, даже я сумел бы отличить их, – с сарказмом закончил Руфус Даймонд, проходящий по коридору.

Энни опять поразило то, что между двумя братьями не было и капли сходства: Руфус был выше брата по крайней мере на пару дюймов. Его темные и длинные волосы были растрепаны, тогда как над копной белокурых волос Энтони поработала опытная рука парикмахера. Да и в одежде их вкусы явно не совпадали: Руфус предпочитал джинсы, а Энтони носил сшитые на заказ брюки. Их обоих можно назвать красавцами… но сколь разительна эта красота. У Энтони была этакая юношеская красивость, а черты Руфуса Даймонда отличались еще и выразительностью.

Если Руфус слышал это замечание, уж наверняка он услышал, как брат назвал Энни своей любимой.

Темно-синие, устремленные на нее глаза холодно, оценивающе сузились, и Руфус перевел взгляд на брата.

– Давина ломает голову, куда ты подевался, – язвительно произнес он. – Я сказал ей, что стоит только оглядеться в поисках какой-нибудь девушки с хорошеньким личиком, и она, без всякого сомнения, отыщет тебя возле нее! И был прав, – тихо добавил он, и вновь его задумчивый взгляд обволок Энни.

Она почувствовала, как вспыхнули ярким румянцем щеки. И вовсе не оттого, что этот мужчина назвал ее хорошенькой. Почему Руфус так презрительно к ней относится? Он ведь даже не знает ее! Впрочем, по тому, как он говорит с ней, по тому, как он отзывается о ней, видно, что он не собирается дать себе время узнать ее лучше.

– Я просто спрашивала у Энтони, намерены ли вы подняться к Джессике, – едко ответила она ему. – Девочка надеется, что вы придете.