– А ну не тронь, гадина! – рыкнул любящий отец и с видимым удовольствием залепил дочери пощечину. Та кубарем полетела на пол. С ее задрожавших губ не слетело ни звука. Эллиот свирепо смотрел на свою дочь. Отвратительная маленькая дрянь! Господи, почему только она появилась на свет!

Все произошедшее ничуть не тронуло Джустину.

– Марш спать! – грубо приказала она. – И чтоб до утра тебя не видели и не слышали!

Девочка торопливо подползла к соломенной подстилке в углу комнаты и, вся дрожа, свернулась там маленьким жалким комочком. Мать и отец тут же забыли о ней.

– Вот это действительно вещь, Джеймс, – кивнула в сторону шкатулки Джустина. – Как она к тебе попала?

– Помнишь того графа, за которым я ухаживал? Скажем, пожалуй, что я освободил его от кое-каких вещей чуть раньше, чем следовало. – Эллиот самодовольно улыбнулся. – Это шкатулка с драгоценностями.

– Да ты что! – ахнула Джустина, чуть не упав со стула. Жадно схватив шкатулку, она торопливо подняла крышку. Пусто. Ошеломленная Джустина в ярости уставилась на Эллиота:

– Ты что, придурок? Там же ни черта нет!

– А ну, попридержи язык! – выпятив челюсть, угрожающе произнес он.

Джустина вызывающе посмотрела на мужа, явно собираясь продолжить перепалку. Однако что-то удержало ее от этого, и она нехотя проговорила:

– Ладно, не кипятись. Кажись, за нее можно получить хорошие деньги.

– И не думай. Мы не будем ее продавать! – возразил Эллиот. – По крайней мере, в ближайшее время.

В глубоко запавших глазах Джустины вспыхнули злые огоньки.

– А почему это? Штука не такая уж жутко дорогая – граф-то мог бы разукрасить ее драгоценными камнями! Но за нее точно можно выручить не меньше половины того, что тебе платят за год!

С лица Эллиота медленно сползла улыбка.

– Если ты не прекратишь свое нытье, я ничего не буду тебе объяснять! Вот что сказал мне граф перед смертью: «Внутри спрятано мое наследство, бесценное сокровище». Теперь поняла?