Я подозревала, что добром это не кончится, но спорить было бесполезно: меня, конечно, выслушают снисходительно мученически, а сделают, да вы правы, сделают по-своему. Помню, я тогда коснулась её губ лишь чуть-чуть, глаза зажмурила, как дурочка! А Ленка… Она взяла моё лицо в ладошки и, сказав: "Не так", — по-настоящему раскрыла губы навстречу моим. Уж сколько лет прошло, а не забыть никак море, нет, океан влажной нежности, согретый ее теплым дыханием.

Кстати, Андрей Бестынцев мою специалистку тогда не поцеловал ни на втором, ни на третьем свидании. У них нашлись более важные дела: часами обсуждать проблему парникового эффекта, вызванного огромными выбросами углекислого газа в атмосферу. Искать пути её решения. Как вы догадались, эта проблема не в моём ведении. Андрюша "по-настоящему" поцеловал Ленку спустя два года, да так увлёкся, что и не заметил, как сделал её "недевочкой". Подумаешь, событие — хмыкнет кто-то — тоже мне редкость в наше время! Так-то оно так, но по статистике не каждая начинающая активистка сексуального фронта сразу беременеет. Эту проблему мы разделили на двоих.

— Анька, Анька, тише! Тише, дура ты моя… Ой, дурочка! До чего ж ты раскричалась.

Я окончательно пришла в себя от голоса подруги и обнаружила, что сижу на полу.

— Я так испугалась, когда ты упала! Такой глухой ухнувший звук, и тишина. Говорила же тебе — питайся лучше… — бубнила Ленка, крепко сжимая меня голыми руками.

— Зачем питаться? О чем ты? — я цеплялась за её руки и слова, пытаясь выползти из увиденного кошмара, тщетно концентрируясь на смысле сказанного.

— Затем, что падать мягче, горе моё. Мой ты мешок с костями, — она раскачивалась вместе со мной в одном понятном лишь ей ритме. И это успокаивало. Свербящее от пота и ужаса лицо моё Лена промокнула подолом моей же ночнушки. Сама она спала нагишом.