— Где она? — наверное, я оглянулась слишком затравленно.

— Кто?

— Она…

Всё было так реально. Женщина с густыми тёмными локонами, объятыми пламенем.

— Тебе приснился кошмар? — глаза подруги, дымчато-серые, сочувственно гладили лицо. Я потянулась к спинке кровати, чтобы встать. Лена снизу поддержала меня за локоть. Когда я оказалась на ногах, стало легче дышать. Страх отступил, оставив тревожные и обрывочные воспоминания. Воспоминания из реальной жизни.

— Пойду заварю тебе чаю с мёдом. А ты полежи пока, — решительным движением подруга сложила меня в постель, утрамбовав сверху парочку массивных стёганных одеял.

Ей было хорошо известно, что тяжести меня успокаивают. Так же, как и поцелуйчик, который она запечатлела на моей переносице. Затем, сверкая упругими ягодицами, она направилась в ванную. По голой спине, в такт шагам, бились две толстенные косы. Тугие, пшеничного цвета, с медовым отливом, они нахально распушались, свивались в кудельки и топорщились в разные стороны, когда мы их расплетали.

Перед глазами возникли другие волосы, из сна, мгновенно превратившиеся в факел с противным треском и веером искр вокруг лица. Лицо было до боли знакомым. Во сне оно всё время менялось, то скрытое сумеречными тенями, то колеблющееся в дымке костра.

Уже на кухне, за чашкой ароматного чая из шиповника, мелиссы и ещё чего-то мне неведомого я окончательно пришла в себя. Здесь царили тишина и покой, освещённые утренним солнышком в голубых занавесках и озвученные урчащей Дусей на моих коленях. Дуся, обычно меня не замечающая, сегодня решила поддержать своим участием. Я не возражала, хотя, по правде, больше люблю собак.

— Расскажи, облегчи душу, — Ленка, в лёгком розовом пеньюаре, компактно уложившая свою полную грудь на голубую скатерть, буквально вперилась в меня серо-голубеющимими глазами.