Милая моя, сражайся!

Я БУДУ твоим ангелом, лишь молю, ЖИВИ… РАДИ МЕНЯ живи…

Не реагировала…

Жадно обнял, отчаянно уткнувшись лицом ей в живот.

Победный писк — и стих скрежет метала. Поезд наконец-то остановился.

Люди стали постепенно приходить в себя.

Тихие, жалкие стоны вокруг… Изнемогающая мольба помочь, спасти, облегчить муки…

Первая реакция — броситься на помощь. Глупая реакция еще со времен войны…

Но, если я сейчас ЕЁ брошу…

Дернулась, дернулась подо мной. Дикий, душераздирающий кашель вырвался наружу.

Каждое слово ценой вдоха яда…

Запаха крови…

Заглянул в лицо, прикипел взглядом к сонливым, еще в полном дурмане глазам.

Секунда за и против.

— Ты как?

— Что произошло? — едва слышно прошептала Мария и нервно дернулась.

— Лежи! — раздраженно, испуганно гаркнул и прижал к земле.

— Что…?

— Крушение поезда.

Лихорадочно задергалась, пытаясь оглянуться по сторонам, убедиться, что я… вру?

— Тебе нужно лежать, ты сильно ушиблась головой.

Грубо, повелительно сжал в объятиях, лишая права на движения, заставив вновь уложить голову на сымпровизированную подушку из пальто.

— МАРИЯ! Да лежи ты и не дергайся!

Вдруг кто-то рядом дико завизжал. Заорал. Заныл…

Видимо, пришел в себя и попытался двигаться.

— Что? Что? Боже… — испуганно выпучила свои глазки, всматриваясь в темень. Я обернулся… В нескольких метрах от нас лежал мужчина, мертвый… из груди торчал огромный кусок железа… осколок…

Невольно поежился…

И снова дикий ор где-то сзади от нас…

— Помоги… ему. Помоги…

— Хорошо… — тяжелый вдох, — только обещай, что не будешь шевелиться? — и снова вдох, вдох ужасных, безумных ароматов, — обещай, что здесь меня дождешься?