Перл вскочила на ноги.

 — Элена, садись же. Сейчас принесу поесть. Ты погляди, какая худущая: кожа да кости! — Она поспешила к двери, а по пути громко обратилась к потолку: — Исав, Элена пришла. Спускайся, будем пить чай.

Оставшись одна, я осмотрелась. В теплом воздухе стоял, слабый аромат яблок. Мебель была необычная: кушетка и два, кресла с виду казались сплетенными из веревок, однако на ощупь выяснилось, что это резное дерево. У других моих родичей кресла были сделаны из связанных веревками палок и веток, а здесь — вон как хитро придумано.

Я устроилась в кресле. Красные подушки с рисунком из листьев странно, хрустнули под моим весом. Чем они таким набиты? Потом взгляд остановился на черной деревянной чаше, которая стояла на маленьком, столике возле кушетки. Столешница была накрыта толстым стеклом, а чаша показалась мне вырезанной вручную. Я постаралась расслабиться. Это поначалу удалось — пока я не обратила внимание на длинный узкий стол у дальней стены.

Он был уставлен сосудами удивительной формы, которые соединялись извилистыми трубками. Под некоторыми сосудами стояли незажженные свечи. Мне тут же вспомнилось наводящее жуть хозяйство Рейяда, в памяти всплыла его коллекция стеклянных посудин и металлических инструментов. От леденящего воспоминания — я прикована к лежанке, а Рейяд не спеша выбирает орудие пыток — стало трудно дышать, по шее стекли капли пота. Опомнившись, я выругала себя зато, что позволила воображению разыграться. Глупо спустя два года пугаться при виде каких-то склянок с трубками.

Я заставила себя подойти ближе. В нескольких бутылочках была налита жидкость янтарного цвета. Взяв одну из них, я встряхнула содержимое. В нос ударил острый запах яблок. Тут же всплыло новое смутное воспоминание: я кружусь, в ушах звучит смех. Попыталась сосредоточиться, припомнить яснее — однако это воспоминание сейчас же ускользнуло. Огорчившись, я поставила бутылочку на место.